15.03.2021 в ARD (Германия) размещается материал Сильвии Штёбер (Silvia Stöber) с весьма претензионным названием: «Процесс по делу об убийстве в Тиргартене: по следам преступника».

Автор материала начинает свое повествование с весьма примечательной фразы: «Замешано ли российское государство в убийстве в центре Берлина? Во время суда по делу об убийстве в Тиргартене участники процесса целых четыре дня пытались выяснить этот вопрос только у одного свидетеля - журналиста».

Автор сразу расставляет все акценты:

· Российское государство может быть замешано в убийстве в центре Берлина,

· Четыре дня идет суд,

· Допрашивался один-единственный «свидетель» - журналист.

И тут же автор делает усиление предыдущего посыла, формулирует сразу несколько вопросов, которые по стилистике звучат как безапелляционные утверждения: «Является ли обвиняемый офицером российской спецслужбы ФСБ? Или его как минимум наняли, чтобы 23 августа средь бела дня в центре Берлина застрелить чеченца Зелимхана Хангошвили, уроженца Грузии? То есть, сидит ли, пусть незримо, и российское государство на скамье подсудимых перед Сенатом по охране государства Судебной палаты Берлина?».

Здесь уже расклад идет о том, что некий обвиняемый уже является офицером ФСБ, или ФСБ его наняло для этого убийства, на скамью подсудимых перед Сенатом по охране государства Судебной палаты Берлина автор любезно посадила российское государство.

Дальше начинается просто информационная вакханалия. Ведь страшно хотелось бы узнать, а кого собственно конкретно обвиняют? Кого четыре дня судят-то? Да и не менее интересно было бы узнать, а что это за это единственный свидетель нарисовался в образе некоего журналиста расследовательской организации Bellingcat? Для справки - Bellingcat (стилизовано как bell¿ngcat) — интернет-издание, основанное 15 июля 2014 года британским гражданским журналистом и блогером Элиотом Хиггинсом. По словам создателей сайта, Bellingcat является независимым проектом и публикует результаты журналистских расследований о зонах военных действий, используя метод анализа данных из открытых источников.

Казалось бы ну а при чем здесь убийство в Германии, но оказывается, что одним из грантодателей Bellingcat является американская организация Национальный фонд демократии (National Endowment for Democracy), финансируемая Конгрессом США. Издание также получает финансирование от Фонда «Открытое общество» миллиардера Джорджа Сороса.

Вот кто оказывается существенно расширил сферу деятельности этой структуры.

Наш автор представляет этого «свидетеля» как просто героя: «Свидетель подробно описал, как они с коллегами установили связь предполагаемого преступника с российской спецслужбой ФСБ. Свидетель делал поправки в показаниях, предоставлял различные данные и не терял самообладания, когда судьи, прокурор и адвокаты задавали ему подробные вопросы об одних и тех же аспектах. По их настойчивости становилось ясно, насколько важное значение они придают этим данным для вынесения приговора».

Ну просто героическая личность – ведь не дрогнул даже перед суровыми адвокатами, прокурорами и судьями. А те, в свою очередь всей этой процедурой пытались показать всем «насколько важное значение они придают этим данным для вынесения приговора».

Вообще-то не только в российской, но, насколько нам известно титул «свидетель» может быть присвоен только человеку, который лично видел или слышал нечто, напрямую относящееся к расследуемому преступлению.

В этом случае мы имеем попытку создания судебного прецедента. Человек, который ничего не видел и не слышал ни о подготовке, ни о совершении преступления начинает именоваться «свидетель». Коллеги немецкие юристы, вы как-то очень далеко ушли от основ законодательства вашей страны!

И что же поведал уважаемому суду этот самый «свидетель»? Оказывается, он провел с коллегами (а почему эти коллеги тоже не были допрошены?) некое расследование в процессе которого был совершен ряд действий с главной целью – закрыть дыру в международной правовой системе, которая дает возможность различным государствам совершать преступления за рубежом и не нести за них ответственности.

Чем же он эту дыру пытался закрыть? Прежде всего – это получение некой информации от анонимных информаторов: «При работе с информантами он следит за тем, чтобы не оказывать на них влияния при поиске данных. Деньги он платит за риск, а не за результат. По его словам, налоговую декларацию можно получить за 20 евро, метаданные мобильных телефонов — за 200 евро». Интересно, а по какой шкале он рассчитывает степень риска своих т.н. информаторов?

Далее еще интереснее: «…он описал, как путем тщательной поисковой работы установил личность преступника. Он использовал регистрационные данные из разных российских городов, утечка которых произошла в последние годы, определял владельцев по телефонным номерам, проникал в многочисленные закрытые базы данных о паспортах, налогах и передвижениях подозреваемых». Получается, что в результате поисково-розыскных мероприятий наш горе-журналист нарушил значительное число статей УК РФ. Даже силовые ведомства не имеют права совершать подобные действия без постановления суда.

Ну, и, конечно, же перлом сего изложения является раскрытие главного секрета ФСБ – то как они меняют своим агентам имена: «По словам свидетеля, ФСБ использует для выбора поддельных имен определенный метод: имя человека, в отличие от фамилии, сохраняют, знак Зодиака тоже, потому что в повседневной жизни России это имеет значение. Дату рождения часто уменьшают на год. Эти данные можно найти в официальных документах и актах, однако часто они не подтверждаются всеми деталями биографии».

Тут комментировать нечего, поскольку большего бреда нам встречать просто не приходилось!

Автор еще больше нагнетает ситуацию и выдает такое эссе: «Где находился Красиков за несколько месяцев до преступления, Г. установил преимущественно по метаданным его мобильного телефона. Номер он определил лишь через жену Красикова, потому что этот номер нигде зарегистрирован не был. Г. установил, что мобильный телефон Красикова неоднократно находился вблизи строго охраняемых объектов ФСБ и особого подразделения «В», или же «Вымпел», связанного с ветеранскими объединениями и некоторыми фирмами. Список звонков с мобильного телефона Красикова указывает на контакты с офицерами ФСБ».

Вот нас любопытство просто распирает, а откуда у этого самого «журналиста» аппаратура, которая позволяет решать озвученные им задачи?

Ведь наличие, а главное использование ее на территории России преследуется по закону. Если этим занимался работодатель «журналиста», то это еще более тяжкое уголовное преступление. Мы оставляем решение по этом вопросу компетентным органам.

Ну и, наконец, еще одна деталь: «Как сказал Г., один из них за две недели до преступления приехал на несколько дней в ЕС. Незадолго до этого он под именем Романа Давыдова одновременно с человеком по фамилии Соколов подал заявление на получение шенгенской визы в Санкт-Петербурге. При этом оба указали одно и то же место работы, одну и ту же профессию и похожие номера паспортов. После возвращения Давыдов, как свидетельствуют данные о его телефонных переговорах и перемещениях на автомобилях, встречался с Красиковым и ездил с ним в одно из подразделений ФСБ».

Оказывается, наш «журналист» имеет своих информаторов и в визовых центрах, и может организовать наружное наблюдение и прослушку разговоров. Не многовато ли для простого «журналиста»? Прямо триллер какой-то!

Непонятно только зачем наш «журналист» с сотоварищи провел столь масштабное действо, если еще 18 июня 2020 в 13:21 Интерфакс разместил материал: «В совместном расследовании The Insider, Bellingcat и Der Spiegel сделали вывод о том, что подозреваемый в убийстве гражданина Грузии в Берлине может быть сотрудником российских спецслужб. Как сообщил журнал Der Spiegel, в поданных на визу документах мужчина указал, что его зовут "Вадим Андреевич Соколов, 49 лет, из Иркутска" с пропиской в Санкт-Петербурге.

Эти СМИ также опубликовали еще одно расследование, согласно которому "Вадима Соколова" в действительности зовут Вадим Красиков. По данным расследователей, до 2015 года он находился в розыске в России за убийство, обстоятельства которого схожи с преступлением в Берлине».

Оказывается, в Германии все давно уже «расследовали» и вроде бы не нужен и журналист под псевдонимом «Г» (кстати, «Г» неудачный псевдоним, ведь у нас так называют нечто дурно пахнущее). Нас занимает, пожалуй, только один вопрос – а почему именно сейчас в Берлине происходит это действо? Ответ для нас очевиден. Кому-то необходимо подбросить дровишек в топку русофобии.