2 августа 2021 «Новая газета» разместила материал Веры Челищевой, репортера и главы отдела судебной информации этой же газеты под названием: «Она не оставила нам выборов. Стокгольмский синдром главы ЦИК Эллы Памфиловой: как защитница свобод превратилась в одного из главных их «душителей».

Автор истратила 4155 слов для жизнеописания прошлого и настоящего руководителя ЦИК РФ Элл Александровны Памфиловой. Как же глава отдела судебной информации распределила все свои слова?

Если бегло просмотреть весь материал, то может создаться впечатление, что автор досконально и объективно, без предвзятости излагает материал. Есть и хвала, есть и хула в адрес фигурантки расследования автора материала. Но стоит повнимательнее вчитаться в сей материал, как доверие в объективности автора испаряется как эфир.

Уже самое начало материала призвано, по задумке автора, создать некий заданный образ героини ее «очерка»: «…Постперестроечный 1994 год. В Театре «Школа современной пьесы» празднуют 70-летний юбилей Булата Окуджавы. Со сцены читают Жванецкий, Юрский, Евтушенко. Поют Шевчук и Ким. Шутят Ширвиндт и Никулин. В зрительном зале Фазиль Искандер, Роберт Рождественский, Ефремов-старший (младший объявляет выходы), Иннокентий Смоктуновский и многие-многие из числа тех, кто определял культурный облик страны, начиная со времен оттепели. Выделялась среди всей этой публики сидящая в центре женщина лет 40. На происходящее на сцене она смотрела несколько растерянно. Когда весь зал смеялся, на ее лице появлялась полуулыбка. Затем снова возвращалось прежнее выражение. В зале сидела Элла Памфилова, вчерашний мастер-наладчик электронного оборудования, комсомольская и профсоюзная активистка, член КПСС, добившаяся неимоверных успехов и теперь (в 94-м), будучи министром

социальной защиты населения, направленная начальством поздравлять именитого юбиляра».

Видите, как тонко плетет словесные кружева наш автор. Среди таких глыб затесалась какая-то «вчерашний мастер-наладчик электронного оборудования, комсомольская и профсоюзная активистка, член КПСС», которая и улыбаться-то стесняется. Вскользь упомянув занимаемую на тот период должность «вчерашнего мастера-наладчика» - министр социальной защиты населения, которую некое начальство как школьницу-отличницу направило поздравить юбиляра.

Сразу видно насколько автора материала шокировало, что из некоторых мастеров-наладчиц получались аж министры.

Далее автор избирает эдакий панибратский прием обращения к своей визави – «Элла Санна». И именно эту форму обращения она использует в названии каждого раздела своего повествования : «Элла Санна и 90-е», «Элла Санна и права человека», «Элла Санна и «медведевская оттепель», «Элла Санна и Крым», «Элла Санна и ЦИК», «Элла Санна и электрошокер», «Элла Санна, Конституция и испанский стыд», «Элла Санна и ее выбор». Понятно, для чего к такому дешевому приему прибегает наш автор. Расчет на то, что столь уничижительно-панибратское обращение вызовет уже само по себе негативное отношение у читателей.

После описанного нами вступления, автор переходит к перечислению заслуг перед либерально-демократической общественностью Э.А. Памфиловой.

Правда и здесь автор не может удержаться от большой ложки дегтя с небольшом бочонке меда: «…Памфилова стала заметной в начале 1990-х, когда из мало кому известного народного депутата Верховного Совета СССР и председателя профсоюза «Мосэнерго» она вырвалась в чиновники федерального значения».

Затем, вроде бы даже некие хвалебные слова идут в адрес фигуранта начальника отдела судебной информации: «Министр социального развития

сначала в либеральном правительстве Гайдара, потом у Черномырдина, женственная, органичная — Памфилова олицетворяла собой трудолюбивую, озабоченную решением социальных проблем женщину-политика. Родину-мать и мать-защитницу».

И далее: «У нее получалось разруливать проблемы, выбивать соцобеспечение для многих нуждающихся категорий граждан, начиная от военных пенсионеров и заканчивая сотрудниками здравоохранения. Продолжалось это три года. На четвертом году Памфилова подала в отставку. Ельцин прошение удовлетворил. Памфилова сосредоточилась на депутатской карьере.

В те годы она была заметным игроком на демократическом поле. Вступала в перепалки с депутатом-антисемитом Макашовым, прямо обвиняла в нацизме лидеров существовавшей тогда партии «Родина» Рогозина и Варенникова…

На протяжении пяти лет, до 2000 года, Памфилова являлась членом Совета по делам инвалидов и Комиссии по поиску пленных, заложников и интернированных граждан при президенте. Много ездила в Чечню, где в составе парламентской делегации доставала из чеченского плена российских солдат. Вообще в вопросе чеченской войны, в отличие от большинства депутатов Госдумы и чиновников в целом, Памфилова проявила себя достойно. Она выступала резко против этой войны, настаивала на суде — своеобразном Нюрнберге — над теми, кто ее развязал. Открыто критиковала президента Ельцина, возлагая первоочередную ответственность на него…».

«…Памфилова одна из тех немногих, кто голосовал в Думе против назначения Путина премьер-министром».

«…узнав, что Ельцин уходит в отставку, включила «бойцовский характер» и уже спустя четыре месяца стала первой женщиной в истории России, которая баллотировалась на пост президента».

И еще: «Например, в 2005 году Дума приняла в первом чтении драконовские поправки в закон о некоммерческих организациях. Поправки

предполагали ужесточение контроля государства за деятельностью НКО и запрет финансирования из-за рубежа. На встрече с президентом Памфилова выступила против этих поправок, аргументируя позицию тем, что гражданское общество может серьезно пострадать. «Само исполнение, когда депутаты не учитывают мнение многих общественных организаций, общественности, вызывает большую озабоченность», — говорила Памфилова на встрече президентского Совета с Путиным, замечая, что законопроект «нарушает нормы Конституции и обязательства в сфере международного права».

«Путин отнесся к этому настолько серьезно, что собрал по этому поводу Совет безопасности, — вспоминала Памфилова итоги встречи с президентом в интервью «Новой». — Перед началом я поговорила с несколькими его членами, которые вроде бы соглашались со мной, — но во время заседания оказались, естественно, против. Путин с суровым видом наблюдал мои отчаянные попытки переубедить высокопоставленных членов Совбеза, которые дружно опровергали все мои доводы. Наконец, когда я уже почти безнадежно изрекла, что трудно одной противостоять всем собравшимся, но я буду настаивать на своем, президент, сидевший напротив меня на другом конце этого длинного стола, сказал: «Почему же одна? Я готов со многим согласиться»… В результате в закон были внесены определенные коррективы, без которых он был бы еще хуже. Это я к тому, что Путин — и я не раз в этом убеждалась — уважает людей, которые, если с ним не согласны, не боятся это несогласие отстаивать — искренне, открыто, аргументированно, без камня за пазухой. Он понимает, что на холуяж никакой надежды нет».

На посту главной правозащитницы Памфилова старалась держать баланс. Так в 2007 году она требовала отставки главы МВД России Рашида Нургалиева за грубо разогнанные «Марши несогласных» в Москве и Санкт-Петербурге».

В завершение автор материала приводит выдержки из интервью Э.А. памфиловой The New Times, приведенные автором материала: «…Я горжусь

тем, как работал Совет все эти годы и что удалось сделать. Я горжусь тем, что на протяжении восьми лет работы не боялась поднимать перед первыми лицами государства самые острые, самые неприятные для власти вопросы. Когда почти все молчали. За исключением единиц. И по поводу войны в Чечне, и по поводу Ходорковского, и по поводу выборов, и по поводу митингов, и по поводу коррупции в правоохранительных органах, и по поводу продажности политиков и судов, и по поводу произвола спецслужб. Не раз всерьез рисковала, тогда как так называемые «крепкие мужики» вдруг внезапно исчезали, чтобы ненароком чего не вышло. <…> Я могла долго перечислять те вопросы и предложения Совета, которые не нашли понимания у власти. Прежде всего потому, что их решение противоречило бы логике нынешней политической системы…».

Почему – в завершение, да потому, что на этом все позитивные слова у автора материала иссякли.

Далее идет часть вторая, уничижительно – обвинительная: «Однако с официальным вступлением Путина в должность президента в жизни «маленького человечка» Памфиловой началась светлая полоса — почти на 15 лет она стала главной государственной правозащитницей в новой вертикали власти».

Ведь автор материала не просто так берет в кавычки «маленького человечка», Она пытается сделать из этого мем, ярлык, который ей изо всех сил хочется приклеить к образу своей визави. И сей приемчик автор использует многократно.

Автор материала формирует еще один мем в отношении героини ее «очерка» - «противник оппозиции»: «…Впрочем, вступаясь за протестующих, Памфилова четко давала понять: она не с оппозицией, она за государство. Необходимость отставки Нургалиева аргументировала тем, что власть

«позволила втянуть себя в бездарные сценарии оппозиции», что выразилось в разгоне протестных акций, избиениях и незаконных задержаниях людей…».

Из этих строк слышится прямо стон автора: «Ну не так надо было аргументировать требование об отставке Нургалиева, ну не так!».

Чем еще недовольна автор материала? Да вот чем: «В 2007 году в сотрудничестве с рядом российских НКО и гражданских объединений она стала соорганизатором проекта «Право на выбор», целью которого было вовлечение общественности в процесс мониторинга выборов. Сегодня, сидя в кресле главы ЦИК, Памфилова называет общественность в лице независимых наблюдателей «политическими крикунами» и требует от них «не прикрывать свою политическую немощь истериками по поводу возможных фальсификаций».

Тут нужен небольшой комментарий. Да, еще в 2007 году Э.А. Памфилова выступала за вовлечение общественности в процесс мониторинга выборов, это абсолютно верно. Но она выступала за объективны мониторинг выборов, а не за те потуги делегитимизаторов выборов, которые более чем за год начали активную кампанию за признание даже не начавшихся выборов нелегитимными и сфальсифицированными. Обратите внимание, что и автор материала употребляет такое словосочетание как «возможные фальсификации». Это сродни тому, чтобы кричать о том, что бы было, если бы не было!

Далее автор материала обвиняет свою героиню еще в одном прегрешении: «Вступление Памфиловой в должность уполномоченного совпало с присоединением Крыма — фактор в дальнейшем ходе ее перевоплощения решающий. С тех пор Элла Александровна стала относиться к своей деятельности исключительно с позиции государственных интересов и развернула всю работу аппарата уполномоченного в сторону крымских событий и событий на Донбассе. Она писала обращения в ООН и Совет Европы по поводу «нарушения прав человека в Украине», украинских солдат

называла «карателями», а украинского омбудсмена Валерию Лутковскую — «пляшущей на костях». Она реже обращалась в суды в интересах заявителей, чем ее предшественник Лукин, хотя именно судебную систему вместе с пенитенциарной хотела когда-то серьезно реформировать. Именно в должности омбудсмена Памфилова из правозащитницы превратилась в чиновницу».

Для сведения автора, уж ежели вы начальник отдела судебной информации, то берегите свое реноме. Совершенно верно, что Элла Александровна ( кстати автор материала в первый и в единственный раз называет имя и отчество своей героини полностью!) много делала для защиты прав и жизней русскоговорящих жителей Донбасса, многие из которых к нынешнему времени приняли российское гражданство, но утверждение о том, что они «…реже обращалась в суды в интересах заявителей» абсолютно беспочвенно. Автор бы весьма удивилась, если бы не поленилась познакомиться с количеством исходящих документов от уполномоченной Э.А. Памфиловой в самые различные инстанции.

И еще одно обвинение в адрес Э.А. Памфиловой: «Первое время (после начала работы в ЦИК) Памфилова пыталась разобраться в тонкостях избирательного законодательства, устраивала круглые столы с мозговыми штурмами, приглашая на них экспертов движения «Голос» и других независимых общественных объединений, спрашивала у тех советы, вводила их в рабочие экспертные группы, выдвигала в некоторые региональные избиркомы кандидатов, предложенных организациями наблюдателей. Наконец, Памфилова старалась установить диалог с оппозиционными кандидатами. Но диалог не задался».

А вот интересно, а почему, собственно этот самый диалог не удался? Может бы одной, как минимум причин было то, что многие представители «оппозиции» более склонны не к диалогу, а к собственным монологам, которые, по их мнению, все должны воспринимать как истину в последней инстанции.

Не удержалась наша автор поерничать и насчет нападения на Эллу Александровну в 2019 году. Стилистика этого повествования четко направлена на то, чтобы вызвать недоверие читателя к этому эпизоду. А вот интересно, как бы звучали слова автора материала, если бы с ней самой произошло нечто подобное? Есть все основания предполагать, а значит можно твердо утверждать, что риторика была бы совершенно иной.

В завершении своего материала автор предпринимает еще одну попытку нагнетания эмоционального фона. Тут и осужденные Андрей Пивоваров, либо находящаяся под домашним арестом и следствием Любовь Соболь, «выдавленные из России Дмитрий Гудков и Иван Жданов», «просто снятый с выборов, как Павел Грудинин». И т.д. и т.п.

Автор только забывает упомянуть, что, например, Д. Гудков сбежал из России сразу же после возбуждения в отношении него уголовного дела, а П. Грудинин снят по причине предъявления его бывшей женой доказательств о наличии у последнего недвижимости за границей.

И завершает свою пространную интенцию автор высказыванием озабоченности о судьбе Э.А. Памфиловой после 2026 года, «когда истекут все ее полномочия», а также тем, а был ли у нее выбор. Конечно же выбор у Эллы Александровны был. И она его сделала! И тут припоминается старое присловье: «Всякий мнит себя героем, видя бой со стороны!».

Ждем от начальника отдела судебной информации более выверенной и объективной информации.