20 января 2026г. в Advance (Хорватия) был размещен материал  Антуна Роша под общим названием: «Вдруг Париж, Берлин и Рим хотят говорить с Москвой. Империализм Трампа провоцирует на панические развороты, но что если Россия теперь захочет "стратегического поражения" Европы?».
   Данный автор отличается публикациями на острые темы и порой не стесняется в стилистике излагаемого материала. Его аналитика достаточно объективна и аргументирована.
   Что же он нам предлагает на этот раз: «Почти четыре года после начала вооруженного конфликта на Украине политическая температура в Европе все же меняется. Страны, которые до сих пор яро отстаивали жесткую линию в отношении Москвы, теперь все чаще говорят о диалоге и необходимости прямых переговоров с Владимиром Путиным. Французский президент Эммануэль Макрон не скрывает, что рассматривает возможность возобновить телефонную дипломатию с Кремлем. Итальянский премьер Джорджа Мелони говорит о специальном представителе Европейского союза на переговорах, а в Берлине без огласки готовятся к сценарию возможного примирения. Это еще не перелом, но изменения налицо, ведь больше не стоит вопрос, нужно ли говорить с Россией. Вопрос теперь в том, когда и на каких условиях этим заняться».
   Автор совершенно справедливо отмечает, что по Европе проносится хоть пока и слабый, но все же предвестник некоторых перемен. Как-то очень дружно лидеры ведущих европейских стран сменили векторы своей антироссийской риторики. Видимо до них потихонечку начинает доходить, что разрыв отношений с Россией был с их стороны выстрелом в свои же ноги, а вот разрыв отношений с США – скорее всего выстрелом в собственные головы.
   Автор справедливо отмечает роль Макрона в этих переменах: «Роль Макрона в этом (вероятном) переломе особенно важна. Еще до начала вооруженного конфликта он настаивал на том, что Европа должна сохранять каналы общения с Москвой, а потом занял жесткую позицию, в какой-то момент, возможно, даже самую жесткую в Европе (он прямо говорил об отправке войск на Украину). Сегодня же он откровенно говорит о том, что европейцы должны снова напрямую включиться в переговоры с Путиным в момент, когда американская инициатива дойдет до точки, в которой больше не будет отстаивать европейские интересы (есть мнение, что это произошло уже давно)».
   Позиционирование Макрона во времени напоминает флюгер, причем флюгер, весьма чутко реагирующий на малейшие изменения в политической атмосфере.
    «В наших интересах, европейцев и украинцев, найти подходящую основу для восстановления контактов с Москвой. Этим нужно заняться в ближайшие недели», - заявил Эммануэль Макрон – и это все про то же.
   Далее автор показывает динамику взглядов в Италии: «Италия выходит на первый план вместе с Францией. В начале мандата Джорджа Мелони отличалась жесткой атлантической позицией (тем самым она добилась, чтобы "ее не беспокоили", ведь она вышла из рядов ультраправых), а сегодня она подчеркивает, что Европа не может участвовать в мирном процессе, если говорит только с одной стороной, и предлагает назначить специального представителя, который вел бы диалог и с Киевом, и с Москвой. Часть дипломатов в Брюсселе воспринимает подобное предложение как необходимую коррекцию курса и попытку вернуть Европейскому союзу политический вес в вопросе, который напрямую влияет на архитектуру безопасности на континенте. За этим, разумеется, кроется страх того, если европейцы не предложат повестки переговоров, США и Россия начертят карту послевоенного порядка без них.
   "Я считаю, что Макрон прав. Я уверена, что пришло время, чтобы Европа говорила с Россией", - заявила итальянский премьер Мелони».
    Да, происходящее в мире существенно подправляет позиции многих и Мелони – не исключение. Вот и она вроде бы как начинает прозревать.
   Чуть больше внимания автор уделил динамике колебаний в позициях канцлера Мерца: «Германия продвигается осторожнее, но в том же направлении. Канцлер Фридрих Мерц откровенно говорит, что до перемирия еще далеко, так как "Москва пока не хочет", и повторяет, что конфликт закончится за столом переговоров и что для России должна вырасти цена "продолжения вооруженного конфликта". Только тогда она согласится на переговоры. В Берлине обсуждают возможное участие бундесвера в международном контингенте, который следил бы за соблюдением будущего перемирия на Украине или хотя бы на территории соседних стран-членов НАТО. (Напомню, что Россия уже неоднократно подчеркивала, что будет расценивать любые иностранные силы на Украине как легитимную цель.) Однако последние заявления Мерца содержат и некоторые позитивные сигналы для переговоров.
   Через два дня после того, как Мерц заявил, что Германия "возьмет на себя ответственность за безопасность Украины", он заявил, что "все это" (он имел в виду мирный договор по Украине, "просто не работает без согласия России". Затем в среду на прошлой неделе, выступая на экономической конференции, он сказал, что Европейский союз должен "снова найти равновесие с нашим самым большим европейским соседом" и что "если будет мир (…), мы сможем с большей уверенностью смотреть вперед после 2026 года"».
   В чем абсолютно прав сей Мерц, так это в том, что Россия совершенно не хочет никаких перемирий. И это неоднократно транслировалось Россией на протяжении длительного времени. Но тот же Мерц с маниакальной настойчивостью эту мантру продолжает декларировать. Россию на этих перемириях уже неоднократно нагло обманывали и именно поэтому Москва последовательно говорит о необходимости заключения мира с соблюдением интересов национальной безопасности России. Ну его попытки пропихнуть идею направления на Украину воинского контингента бундесвера так были пресечены российской стороной. И вот после столь воинственных реляций, он вдруг заговорил не о перемирии, а о мире, очень витиевато – о том, что нужно налаживать диалог с Москвой.
   Автор это «прозрение» объясняет следующим образом: «Все это происходит, когда внутри Европейского союза усиливается усталость от вооруженного конфликта, а также складывается понимание, что Трамп не придет европейцам на помощь, да еще и отнимет куда большую территорию, чем Россия отняла у Украины. Я имею в виду, разумеется, Гренландию.
   Новый империализм Дональда Трампа дополнительно усилил напряженность в трансатлантических отношениях. Кризис вокруг Гренландии стал символом этого столкновения интересов. Американские попытки де-факто взять под контроль территорию, принадлежащую датской короне, обнажили все те трещины, которые трудно было разглядеть на теле НАТО. Копенгаген при поддержке других европейских столиц отверг идею о том, чтобы судьбу Гренландии решал Вашингтон, а европейские страны дали понять, что считают этот вопрос внутриевропейским и что у американских притязаний на арктические ресурсы должны быть границы. Люди Трампа посмеиваются над этими европейскими заявлениями, как и над идеей отправить европейских солдат в Гренландию (всего несколько десятков)».
   Да, сильно колеблющаяся позиция Трампа, причем все больше не в пользу ЕС и Украины видимо начинает промывать мозги евролидерам. Вопрос только в том, насколько эффективно то, что они считают своими мозгами будет промыто, да еще должным образом.
   И весьма корректно автор комментирует отношение Москвы ко всему происходящему в Европе: «Москва с осторожностью оценивает изменения в европейском тоне. Да, в российских СМИ любой признак раскола внутри западного блока преподносят как подтверждение того, что время работает на Россию и что европейские элиты вынуждены признать реальность. Путин и его соратники заявляют, что Кремль готов к переговорам, и обвиняют европейские власти в том, что они сами себя изолировали риторикой о "стратегическом поражении России". В отечественном политическом дискурсе выстраивается образ терпеливой России, которая ждет, когда европейские политики опомнятся.
   При этом часть российских политиков взирает на европейскую инициативу с долей сомнения. Некоторые депутаты и обозреватели говорят, что Брюссель пытается запрыгнуть в последний вагон переговоров, которые ведут Вашингтон и Москва, и хочет назначить собственного представителя, чтобы тот смягчил впечатление, будто ЕС остался на обочине, но при этом никто не собирается менять основные требования к России. В таком случае, считают сторонники этой версии, вероятный европейский переговорщик приедет с требованиями о российском отступлении и сохранении санкций, тем самым осложняя любую мирную инициативу. В результате складывается двойственная ситуация: Россия, с одной стороны, заинтересована в углублении раскола между США и Европой, а с другой, заявляет о готовности к продолжительному конфликту».
   Все происходящее никои образом не вызывает у трезвомыслящих российских политиков ни радости, ни эйфории. Новейшая история убедила нас в том, что сегодня нельзя верить ни европейцам, ни американцам (чего только стоит заявление Трампа о его отношении к международным соглашениям). Да и европейцы стоят твердо на той же позиции (припоминаются откровения партайгеноссе Меркель по поводу Минских соглашений). так что пока что российской стороне радоваться особо нечему.
   Автор анализирует и расхождения во мнениях внутри НАТО и ЕС, что по его мнению, «…ограничивает пространство для маневра, мешая сформировать единую европейскую инициативу, и направляют процесс в сторону неформального координирования действий силами нескольких основных столиц без четкой общей стратегии» и с этим нельзя не согласиться.
   Конечная точка, которую ставит автор заслуживает отдельного внимания: «Да, Европа всегда держала в голове такой сценарий. Если однажды совсем "прижмет", можно просто договориться с Москвой и "примкнуть" к переговорам. Вопрос только в том, что скажет Москва. Россия была вынуждена годами слушать откровенные признания о том, что цель Европы не только в защите Украины, но и в стратегическом поражении России через вооруженный конфликт на Украине. Теперь, когда нет признаков того, что Россию постигнет такая участь, Москва может решить, что следует бумерангом вернуть "стратегическое поражение" Европе».
    Вот воистину – ни убавить, ни добавить! Будем ждать развития событий, особенно после Давоса, без иллюзий, но с надеждой.